Ряду сотрудников ВШЭ не продлили контракты на новый учебный год. Они уверены, что это связано с их политическими взглядами. Буквально за пару недель преподаватели Школы философии Виктор и Юлия Горбатовы, Кирилл Мартынов и профессор факультета права Елена Лукьянова учредили Свободный университет.

1 сентября проект объявил программу. Это разные авторские курсы профессоров, исследователей и правозащитников: от введения в теорию вероятностей до гендерной теории. Свободный университет избавит сотрудников и студентов от «административного диктата», считают его создатели. Один из них, политолог Кирилл Мартынов, рассказал нам, на какие деньги собирается существовать независимый университет и кто в нем сможет учиться.

О студентах нового университета и его аналогах

Свободный университет, простите за пафос, — шаг к формированию свободного гражданина. Я не уверен, что мы должны давать рыночный навык, который немедленно конвертируется в карьеру. Мы будем двигаться в сторону soft skills, умения решать задачи нетипичным способом, социального лидерства. У нашего проекта нет никакой подоплеки, кроме образовательной. Если многие из нас критично настроены к происходящему в России, это не значит, что мы превратим университет в агитацию.

У нас нет жесткого гайдлайна по отбору студентов. Я бы мечтал, чтобы в моей группе (курс Мартынова называется «Введение в политическую философию». — Прим. ред.) был баланс из студентов российских и зарубежных вузов и тех, кому по какой-то причине важно заниматься политической философией. Мне нравилось, когда ко мне на пары приходили обсуждать анархизм одновременно востоковеды и математики.

К студентам собираемся относиться строго. Обучение у нас не будет похоже на Coursera и подобные проекты. В ближайшие дни опубликуем полные программы в PDF-файлах. У каждого курса разная структура и сроки — пара месяцев или семестр. Некоторые преподаватели хотят совмещать онлайн- и офлайн-обучение — собираться в дружественных помещениях. Писатель Дмитрий Быков, например, планирует проводить занятия в лектории, где он часто выступает. А мне предложил помощь бар «Сова и медведь» на Покровке, в котором я часто бываю. Написали, что у них утром пустует помещение и я могу его использовать как лекционный зал.

О проекте

«Занятия будут интенсивными, требующими значительной домашней работы (чтения текстов, написания эссе), а успешное окончание обучения возможно лишь в случае полного выполнения программы», — говорится на сайте проекта. Записаться на курсы Свободного университета можно до 7 сентября. Для этого нужно отправить мотивационное письмо. На каждый курс пока принимают от 20 до 40 студентов.

В мире есть разные виды менее формального образования. Я ориентировался на «Минерву». Это коммерческий проект, и он, в отличие от нас, направлен на тех, кто хотел бы учиться в Гарварде, но по разным причинам не может. «Минерва» пытается сделать распределенный Гарвард без единого кампуса со значительной долей онлайн-обучения и офлайн-сессиями с уклоном на проектную работу.

Студенты в провинции часто чувствуют себя изолированными от мировых тенденций и возможностей, а мы будем им помогать искать стажировки, налаживать контакты с зарубежными вузами. Сейчас есть жанр рекомендательных писем, распространенный в западных странах. Наши преподаватели тоже будут их писать по окончании курса. Я думаю, письма того же филолога Гасана Гусейнова (в ноябре прошлого года этическая комиссия ВШЭ обвинила ученого в подрыве репутации вуза из-за его скандальных постов в фейсбуке. С сентября, как стало известно, Гусейнов перестал работать в вузе «по соглашению сторон». — Прим. ред.) при поступлении на магистерские или аспирантские программы в Европе будут вполне себе цениться.

О финансировании и поддержке

Основными источниками финансирования Свободного университета, очевидно, станут краудфандинг и спонсорство. В ближайшие недели мы организуем публичные лекции, чтобы привлекать к проекту внимание. У Свободного университета пока нет хорошего маркетинга, но нам готовы помогать многочисленные союзники, пусть и небольшими деньгами.

Сейчас нас поддерживают даже те, кто сначала отнесся к проекту скептически. Среди них — один из основателей ВШЭ, в понимании которого мы должны были сначала получить крупный грант от европейских властей, а уже потом делать заявления. Никаких грантов у нас нет, но меня это устраивает, потому что это тоже форма свободы: мы сами решаем, с кем сотрудничать. Для студентов обучение бесплатное, но мы попросим их сделать символические пожертвования.

Некоторые наши преподаватели безработные или почти безработные, поэтому для них доход критически важен. Расходы на онлайн-обучение минимальные, поэтому мы планируем значительную часть собранных денег — трудно пока оценить какую, может, 80–90 % — распределять пропорционально количеству курсов у преподавателей.

Сейчас идет дискуссия, как нам сделать систематическую учебную программу. У нас большой резерв курсов, которые мы готовы запустить позже, а когда их будет четыре-пять десятков, придется придумывать, как все это администрировать.

О преподавателях

Когда мы отбирали преподавателей, мы отталкивались от трех соображений. Во-первых, приглашали тех, у кого очень хорошие отзывы от студентов. Большинство публичных людей, объявленных в нашей программе, как раз из этой категории. Дальше — интерес самих преподавателей. Например, Сергей Зенкин, выдающийся специалист, видимо, давно хотел прочитать курс конкретно по Ролану Барту — центральной фигуре в литературной теории XX века. И он, собственно, это сделает у нас, потому что может и хочет.

Другая часть — молодые исследователи, которые делают полезные курсы, но по каким-то причинам в официальную академию не попали. Типичный пример — Элла Россман с курсом о гендерных перспективах в гуманитарных науках. Спрос у студентов «Вышки» на него был очень большой, но формально Россман не хватило сертификата, чтобы провести эту программу. В итоге ее проведем мы, потому что считаем, что это важно.

Кроме того, мы выбирали курсы, которые, по нашему мнению, могут быть сейчас важны для студентов: тот же курс Анны Ривиной из «Насилию.нет» о семейном праве. Изначально она делала его в Московской юридической академии для слушателей, которые готовы были помогать тем, кто пострадал от домашнего насилия, но с ней не продлили контракт.

Ситуация

«Вышка» избавилась от 16 оппозиционных преподавателей — и это только за лето Вот их список

Читать 

Дмитрий Быков вообще к вузу никакого отношения не имеет; математик Андроник Арутюнов просто сказал, что ему интересно с нами посотрудничать, а нам и правда нужны нормальные курсы по математическим дисциплинам для социальных наук, потому что их мало где читают. Поэтому уже сейчас это точно не кружок обиженных.

О происходящем в ВШЭ

Я проработал в «Вышке» 13 лет и был очень лоялен этой структуре, как и мои коллеги. Если бы не случилось последних странных политических событий, скорее всего, мы бы продолжили усиленно работать именно здесь. Но все поменялось. У нас до сих пор нет документального объяснения, что же в университете «реорганизовывают», есть только домыслы.

Кроме того, образование оказалось совершенно не готово к пандемии: когда она случилась, вуз не обозначил нам никакой осмысленной позиции, просто сказал, что с завтрашнего дня мы преподаем онлайн. И ты, значит, сидишь дома, общаешься со студентами, а в то же время отчетности, бюрократические условности, справки, различные формы и компетенции, предложенные министерством образования, не только сохраняются — их становится больше.

Тем временем в университете продолжались идеологические конфликты. И сейчас «Вышку» скромно покинул один из самых известных ее профессоров Гасан Гусейнов — к этому все шло очень давно, из-за чего мы должны были постоянно чего-то бояться, следить, не сказали ли тоже чего-то лишнего, все ли корректно написали в соцсетях, чтобы не оказаться на его месте.

В новейшей российской истории уже есть примеры, когда у хороших изданий менялся собственник, в итоге оттуда уходил коллектив журналистов и создавал собственный проект (бывшая «Лента.ру», «Ведомости». — Прим. ред.). Это практически единственное, что можно сделать, если тебе дорога твоя работа. Наша история про радикальную университетскую свободу тоже вызвана безысходностью. Мы устали постоянно ощущать, что нам выкручивают руки.